Под кухонным столом

До октябрьской революции 1917 года в г. Киеве были сотни синагог и десятки микв, которые обслуживали многочисленное еврейское население. Всего этого уже не существовало в мое время, за исключением синагоги на Щековицкой улице, недалеко от нашего дома, и пару небольших «штибелах». Я не знаю как шли дела в этих штибелах — наша «большая» синагога в будни насчитывала от силы миньян из десяти мужчин, и всего лишь около пятидесяти в Шаббос. Большинство посетителей составляли пожилые. Молодые люди предпочитали не «светиться» своим присутствием в синагоге.Что касается микв, то, поскольку они не являлись особыми туристическими достопримечательностями, то Сталин приказал все их закрыть. Однако в Киеве, несмотря на это, мой Татте (папа, на идиш) не собирался так просто сдаваться коммунистам.

Так как наша квартира находилась в подвале, мы вырыли яму под столом, размером, достаточным для кошерной миквэ. Мы покрыли внутренние стены водоупорным цементом и из него же сделали люк. И миквэ была готова к наполнению. Заполнить миквэ по правилам закона Торы могло бы быть проблемой где угодно, только не в России, где снег лежит по полгода. Все, что нам оставалось сделать,- это заполнить мешки снегом, а затем высыпать его в миквэ. Как только снег таял, наша миквэ становилась идеально кашерной. Разумеется, вода в ней была ледяная. Мы нашли способ опускать в воду самовар, полный раскаленных углей. Этот метод поднимал температуру воды. Бывало, женщина, преодолев поездом расстояние в сотни километров, приезжала только ради того, чтобы окунуться в миквэ, и, как нарочно, именно в тот день, когда наш самовар не работал. Вам бы не поверилось, чтобы кто- то отважился погрузиться в ледяную воду с головой, да еще посреди русской зимы, но эти женщины окунались. Моя мама говорила, что «Если женщина погружается в лед, ее детям не придется гореть в огне Геинома». Люк от миквэ был тяжелым, его нужно было с силой тянуть за железное кольцо, которое Татте прикрепил к крышке. Мама делала из этого ритуал: она всегда давала честь открыть этот люк той женщине, которая пришла окунуться. Когда та наклонялась, чтобы ухватиться за это кольцо,  мама говорила короткую речь из глубины сердца, что всегда было характерно для нее: «Дочь еврейского народа, это железное кольцо на самом деле- звено к золотой цепи, что соединяет тебя и меня с нашими святыми Матерями — Сарой, Ривкой, Рахелью и Леей — и со всеми благочестивыми женщинами в каждом поколении. Помни! Цепь крепка, покуда крепко в ней каждое звено. Если, не дай Б-г, звено разорвется, то испортится вся цепь, с начала и до конца. Так что ухватись покрепче, это звено твое, и гордись тем, что ты поддерживаешь золотую цепь святости, что сохраняет свою целостность уже на протяжении четырех тысяч лет.»

Шломо Залман Зоненфельд

Перевод: Люба Перлова

Источник:
сборник писем и очерков «Между нами, женщинами…», составители: Люба Перлова, Рухама Розенштейн
сборник доступен в нашем магазине