Глубина

Рассказ Фриды Сосонкин, записано с её речи на вечере в пользу организации Миквэ Исроэл в Флетбуш, Бруклин, Нью-Йорк зимой 1992

Дорогие женщины, когда я посетила микву тут, в Бруклине, я ощутила и увидела комфорт и роскошь во всем: в самой миквэ, ванной, комнатах и во всей обстановке. И когда я уже была готова уходить, мне захотелось еще чуточку задержаться в миквэ. Я закрыла глаза, и мои мысли обратились в былое, мне вспомнилась та миквэ, которой мы, еврейские женщины, пользовались около 30 лет назад, в Ташкенте…

Во время II Мировой Войны мы были эвакуированы из Украины через Самарканд и прибыли в Ташкент, столицу Узбекистана. Тысячи других евреев беженцев стекались туда из разных концов страны. Была лишь одна миквэ на заднем дворе синагоги, и все мы ею пользовались. Мы называли ее «интернациональной» миквэ, так как мы представляли разные республики. Неожиданно, после войны, летом 1962, власти закрыли эту единственную миквэ в Ташкенте, городе, в котором было так много евреев!

Спустя несколько недель до меня дошли слухи, что открылась миквэ для женщин. Я спросила свою подругу, и она сказала, что и вправду, есть миквэ. Она уже там побывала, и когда мне понадобится, она пойдет со мной. Но держать это в секрете!

В положенный день я подготовилась и мы пошли туда вместе. Разумеется, мы пришли на тот жезадний двор синагоги. Она позвала женщину, которая работала раньше в миквэ и жила в том же дворе. Женщина вышла и повела нас в сторону от той миквэ, которая была закрыта и запечатана. Подняла с земли крышку, под крышкой оказался колодец. Этот колодец возле миквэ был выкопан много лет назад.

Миквэ считается кошерной, только если ее вода в контакте с Маим Хаим,- проточной натуральной водой. Для этого, первоначальные строители построили другой резервуар, возле миквэ, намного глубже, и заполнили его дождевой водой. В Ташкенте дожди редки, поэтому рядом с миквэ был вырыт этот колодец. И так как Ташкент расположен в горах, им пришлось копать колодец на очень большую глубину.

Было решено, что пока будет построена другая секретная миквэ для женщин, мы будем пользоваться этим колодцем как миквэ. Так как вода эта – колодезная, из природного источника, она на сто процентов кошерна для погружения.

Внизу стоял стол, две длинные лестницы были соединены вместе, одна приставлена к концу другой, и конец образовавшейся длинной лестницы был прислонен к тому столу в колодце. Дежурная по миквэ взяла ведро с горячей водой, и вылила в колодец, и, как мне показалось, это было как капля в океане. Когда я ступила на первую ступеньку лестницы, я почувствовала ледяное дыхание воздуха, поднимавшегося из колодца. Я посмотрела вниз, — было так темно и так глубоко, что вода была еле видна. Я спускалась все глубже, пока моя нога едва коснулась воды, я ощутила холод, как будто в ногу вонзились иглы, я инстинктивно сразу же отдернула ее. Я попробовала другой ногой,- то же самое. Я омыла свои губы, руки, лицо… И опять, закрыв глаза, я опустила ногу глубже… все тот же обжигающий холод. Никогда в своей жизни я не ощущала такого жуткого холода. И я решила, что пойду наверх обратно, не окунаясь, думала, что подожду пока, с Б-жьей помощью, построят другую подпольную миквэ.

Но в этот самый момент, я услышала голоса двух женщин, которые вошли во двор, тоже окунуться. Одна из них — моя подруга, ее голос я узнала. Она моложе, чем я, мать семерых детей. С этого момента я стала думать: что будет, если я сейчас развернусь и выйду из этого колодца-миквэ? Те женщины, узнав, что вода такая холодная, испугаются, и даже не попытаются окунуться! Они развернутся и разойдутся по домам. Пришли бы эти женщины сюда позже, никто бы им ни не сказал, что я не смогла погрузиться. Но теперь я стану для них наглядным доказательством, что окунуться в эту миквэ невозможно. А это очень плохо.

Мы жили в Советской России, где коммунистический режим, полностью уничтожил религиозную жизнь. Раввины, шохеты, учителя, все были сосланы в Сибирь. Многие не вернулись. Но все же еще были те, кто учил Тору и соблюдал заповеди, и делали они это с еще большим самопожертвованием. Всевышнему было угодно, чтобы мы жили в этой стране. Соответственно, Он дал нам необходимые силы жить в этом месте, исполнять тут заповеди и учить Тору. И вот мы здесь, три еврейские женщины, готовящиеся погрузиться в миквэ. Неужели холодная вода станет оправданием, чтобы не исполнить заповедь?

И еще мне подумалось, что может вмешаться злое начало, ведь оно знает свое ремесло. Муж моей подруги работает по ночам на заводе. Моя подруга вернется домой огорченная и уставшая после тяжелого дня. Она станет ждать своего мужа, чтоб сказать ему, что ей не удалось окунуться. И может, заснет в долгом ожидании. Вы бы посоветовали ей оставить ему записку, но сколько раз так бывало, что вы хотели сделать что-то важное, и забыли? Или ее муж придя домой не обратит на записку внимания. Злое начало об этом позаботится, можете не сомневаться! Придет муж, и не будет никакого шанса предупредить его, что она не была в миквэ. И может случиться катастрофа… А та, другая женщина… Злое начало вмешается и там. И еще одна катастрофа может произойти, не дай Б-г. А вина будет на мне. Как я буду жить с этим? Нет. И ярешила, во что бы то ни стало, я обязана погрузиться в этот колодец.

Я делала попытки еще и еще раз, но безуспешно. Вода была настолько холодная … это было просто невозможно. И мне пришла в голову идея, что нужно занять себя какой-то мыслью, что отвлечет меня, и я перестану обращать внимание на ощущения тела. Только тогда у меня будет шанс окунуться. В Талмуде говорится, что кто-то увидел великого мудреца Раву поглощенного изучением Торы. Он был так увлечен, что не чувствовал, что из- за непроизвольных движений во время учебы, он поранил пальцы и из них сочится кровь. Он просто не ощущал свое тело в это время… Когда думаешь о чем-то очень, знаешь, значительном, то не чувствуешь где ты, и что с тобой происходит. И я задумалась об одном таком дне моей жизни.

Случилось это в начале февраля 1951.

26 мая 1950 года мой муж, как религиозный еврей, был арестован КГБ. В то время КГБ имело полный контроль над этой страной. Арестовывали многих людей, многих соблюдающих евреев.

Они забрали моего мужа по дороге в синагогу, в пятницу утром. В течение месяца, пока он был еще в Ташкенте, я еще могла приносить ему кошерную еду раз в десять дней. Когда я пришла на следующий месяц, они сказали, что его перевели в другой город. Я спросила, куда, но они заявили, что не знают. Я пыталась объяснить им , что мне нужно передать ему еду, что он не будет есть тюремную. Это было, как говорить со стенкой. Прошло восемь месяцев, и я не знала где муж, и не знала жив ли он вообще.

К тому моменту, когда его арестовали, мы были женаты всего несколько лет . У нас было двое малышей. Через восемь месяцев, как его забрали, Всевышнему было угодно забрать обоих моих детей. Они умерли в один день. Я вообще… Я стараюсь не вспоминать об этом. Но вот в момент, когда тяжелейшее испытание ждало меня в ледяном колодце, все мое тело и все чувства, все было по моей воле погружено в это ощущение. Я уходила все глубже и глубже в воспоминания о том, что случилось в тот день. И когда пришло ощущение, что я уже вне моего тела и чувств, я прыгнула в колодец, и совершенно не почувствовала холода. Там можно было плыть, и я хотела подняться на поверхность, к воздуху, но не смогла. Мое тело онемело, и не было достаточно сил на это. В легких не было воздуха. Я делала попытки всплыть, но не получалось. Мне стало страшно. Я молила Всевышнего сохранить мою жизнь.

Мой муж вернулся в 1956 году. В 1957-ом Всевышний дал нам сына. И я молилась в этот момент, чтобы выжить ради моей семьи. Прошло какое-то время, и наконец-то, о Б-же… это было чудо, не знаю, как я вышла на поверхность

Когда я вышла, ко мне подошли женщины. «Как это было?» » Как тебе удалось выплыть?» «Вода сильно холодная?» Я не могла ответить; не хотелось врать, но и правду тоже не хотелось говорить. Обычно, когда мы выходим из миквэ, мы молча одеваемся, а потом можем разговаривать. Я пошла за одеждой, а моя подруга пошла вниз. Мои мысли были с нею, как она там? Вдруг раздался крик из колодца. «Слишком холодно! Не могу выдержать! Я выхожу!» Она стала плакать, я плакала вместе с ней. Но все же она окунулась. Она закончила окунание и вышла наружу. Вторая женщина была гораздо моложе. Она видела и слышала, что происходило в колодце. Она молча спустилась вниз, окунулась и тихо вышла.

Мое сердце переполнилась радостью, и благодарностью Всевышнему, что дал нам силы совершить это. Теперь злому началу нечего делать с нами. Результатом той ночи стало, то, что моя подруга предложила построить миквэ для женщин на заднем дворе ее дома, подпольную миквэ. И, с Б-жьей помощью, мы с мужем построили миквэ на нашей кухне, тоже для женщин. Потому что было небезопасно, чтобы все женщины пользовались одной и той же миквэ, ходили на одну и ту же явочную квартиру. В 1964, мы, слава Б-гу, получили разрешение покинуть страну, но нам хотелось, чтобы миквэ оставалась открытой после нашего отъезда. Нашлась семья, в руки которой мы могли ее доверить. Они обещали нам, что миквэ не закроется. Мы отдали им наш дом и не взяли с них ни копейки. Миквэ оставалась открытой. Так, что, дорогие подруги, советский режим закрыл только одну миквэ в Ташкенте. С Б-жьей помощью, мы открыли две! Это был наш ответ этому жестокому государству!

 

Источник:
сборник писем и очерков «Между нами, женщинами…», составители: Люба Перлова, Рухама Розенштейн
сборник доступен в нашем магазине